Герб города

Откуда и почему в городе появилось изображение благородного оленя? Изображение оленя напоминает о прежнем нижегородском гербе, присвоенном Нижнему Новгороду в 1779 году как центру губернии и образованного тогда наместничества, в которое входили Нижегородская, Пензенская губернии и Алаторская провинция.

На гербе Нижнего Новгорода с XVIII века изображался на серебряном поле щита червленый (красный) олень с черными рогами и копытами. Но особый знак-эмблема с изображением лося как знак Нижегородский («Новгорода Низовские земли») впервые встречается еще в XVI веке на большой государственной печати Ивана IV, среди гербов других русских городов*. В современном городе Горьком изображение оленя используется не в прежнем его геральдическом значении, а в качестве декоративной эмблемы.

С площади входим в кремль через проезд в Дмитровской башне. Вниз к реке ведет широкий асфальтированный спуск— старый Ивановский съезд (а в далеком прошлом Большая Мостовая улица). Справа за тенистым сквером просматривается здание Дома Советов с характерным полукруглым выступом, почти сплошь стеклянным, как кабина самолета. Это здание исполкома городского Совета (архитектор А. 3. Гринберг, 1931).

Влево от съезда поднимается новое здание обкома КПСС (1977), хорошо вписавшееся в ансамбль кремлевской площади. От здания обкома мы выйдем на мемориальную площадь, или площадь Вечного огня (архитекторы В. Я. Ковалев, Б. С. Не-любин, С. А. Тимофеев), как называют это место горьковчане. Остановимся у парапета на бровке Часовой горы. Те же чудесные виды — река, Стрелка, заволжские дали, что мы наблюдали и с Откоса. Эта панорама издавна восхищала всех.

«Я не знаю, — писал П. И. Мельников-Печерский, — есть ли в России что-нибудь подобное этом. Гора из-под ног наших опускается вниз. Как будто хочет опуститься в воду, но белая стена крепости останавливает ее и, загородивши ей путь, смело взлетает на ее вершину».

Не отсюда ли, из кремля, восторженно смотрел на открывающиеся дали Илья Ефимович Репин, который не раз бывал в Нижнем Новгороде проездом в конце XIX века и писал потом в своих воспоминаниях «Далекое — близкое»: «Этот царственно поставленный над всем востоком России город совсем закружил наши головы. Как упоительны его необозримые дали! Мы захлебывались от восхищения ими, и перед нашими глазами вставала живая история старой Руси, люди которой, эти сильные люди хорошей породы, так умели ценить жизнь, ее теплоту и художественность. Эти не любили селиться где-нибудь и как-нибудь».