Общественная деятельность Горького

Во всех начинаниях широкого общественного характера Алексей Максимович неизменно находил поддержку среди своих нижегородских друзей и знакомых из среды городской прогрессивной интеллигенции и молодежи.

А личное обаяние Горького, энергия притягивали как магнит многих в его окружение, и среди них писатель всегда находил верных и деятельных по мощников. Чтобы доставить хоть кратковременную, хоть маленькую радость детям, А. М. Горький с помощью друзей и знакомых устраивает бесплатный детский каток на Звездинке и ежегодные елки, организует широкий сбор пожертвований на подарки.

Первая — «горьковская», как их стали называть, — елка была устроена в зале городской управы 4(16) января 1900 года. На нее было приглашено около пятисот детей, которые получили на елке, кроме лакомств, подарки — одежду и обувь и т. п. Конечно, елка доставила детям огромную радость, но сколько и горьких мыслей возбудила она у писателя, прекрасно понимавшего, что елка — это только кратковременный светлый миг в безрадостном детстве ребят. На следующий год елку устроили на 1200 человек, проводилась она уже в помещении военного манежа в кремле. Последняя такая елка была организована друзьями писателя в 1904 году, когда Алексея Максимовича уже не было в Нижнем. . .

Снова наш Откос. Когда-то и здесь можно было часто встретить и юношу Пешкова, и знаменитого писателя Горького. Страницы произведений («Время Короленко», «О вреде философии» и др. ) Горького сохраняют для нас память о встречах его на Откосе с В. Г. Короленко, Н. Е. Карениным, о прогулках с другом Н. Васильевым и о многом другом. На Откосе 19 декабря 1903 года, незадолго до отъезда Алексея Максимовича из Нижнего, произошел инцидент, едва не окончившийся трагически. В письме к Пятницкому А. М. Горький так сообщал об этом: «Вчера со мной случилось нечто странное и очень глупое: в одиннадцатом часу вечера, гуляя на Откосе, я встретил некоего неизвестного мне субъекта. Он спросил меня: «Вы Горький? » — и, получив ответ, ткнул меня ножом в левую сторону груди, настолько сильно, что я упал на колени. Нож прорезал мое великолепное пальто, тужурку, разбил мой хорошенький каповый портсигар и остановился в нем, не коснувшись кожи. Господин ударил еще раз и чуть-чуть оцарапал мне бок, совсем немножко, как булавкой. . . » Горький вступил в борьбу с неизвестным, и тот постарался быстро скрыться. Кто он был — не установлено, но разве мы не вправе предполагать, что покушение на знаменитого писателя могло быть «организовано» полицейскими властями или оголтелой черной сотней?