Площадь Свободы

Мы выходим на площадь Свободы, до 1917 года носившую мрачное название Острожной.

Широко и тяжело как бы распластался тогда на пустынной площади квадрат глухих каменных стен, за которыми поднимался тюремный замок с круглыми башнями по углам.

В тюрьме этой вместе и в разное время сидели в заключении нижегородцы, сормовичи, канавинцы — борцы за свободу: А. М. Горький, Я. М. Свердлов и Н. А. Семашко, В. М. Лубоцкий и И. В. Цветков, И. П. Ладыжников, П. А. Заломов, Г. Н. Котов и сотни других. Не раз бывало, что за глухими стенами, на тюремном дворе палачи вершили и казни. Острожная площадь! Перебираешь страницы прошлого ее, и яркие картины давних лет встают перед глазами.

Шли бурные дни 1905 года. Революция все шире развертывалась в стране. Поднялись на борьбу под руководством местной партийной организации и тысячи рабочих нашего города. Забастовками в Сормове, на канавинских предприятиях, массовыми демонстрациями, митингами и собраниями рабочих, городских служащих и представителей передовой интеллигенции начался этот памятный героический год в Нижнем Новгороде. Руководители местной партийной организации Н. А. Семашко, П. М. Лебедев-Керженцев, А. П. Невзорова, О. М. Генкина, Д. А. Павлов развертывают самую энергичную деятельность. В городе, Канавине и Сормове они организуют и проводят митинги, налаживают выпуск прокламаций, листовок, выступают на собраниях с горячими речами, призывая к борьбе, к действиям в поддержку нарастающей революции.

Приближался день полугодовщины Кровавого воскресенья, и в Нижнем Новгороде комитет РСДРП решил отметить этот день демонстрацией и митингом протеста, забастовками на заводах.

По городу поползли нелепые слухи, обывательский шепоток, поддерживаемые усердно полицейскими властями. Говорили, что революционеры готовят «бунт», поджоги, погромы, что будут избивать всех, кто выйдет на улицы. Слухи рождали тревожные настроения. С утра в субботу 9 июля 1905 года в городе на улицах было необычно пусто и тихо. Магазины закрылись, не работали мастерские. Осторожные обыватели предпочитали отсиживаться по домам. Скоро стало известно, что забастовали сормовские и некоторые другие заводы. Днем на Острожной площади, около нового здания Народного дома собралась почти тысяча человек — рабочие городских предприятий, служащие частных фирм, интеллигенция, молодежь. Над толпой развевалось траурное знамя со словами «Вечная память павшим борцам за свободу 9-го января». Состоялся митинг, после которого участники намеревались пройти по Полевой (совр. ул. М. Горького), но были рассеяны появившейся конной полицией. День прошел в общем довольно спокойно, хотя признаки готовящейся драмы — усиленные наряды полиции и казаков, кучки злобствующих хулиганов из черносотенцев на углах улиц, у ворот домов — настораживали. И трагические события развернулись в городе на другой день, в воскресенье.

10 июля местные полицейские власти, не без ведома губернатора, решили расправиться с митингующими, если они соберутся вновь. Для расправы решено было использовать головорезов из монархической черной сотни. И когда часов в пять пополудни в поле, за Народным домом, вновь стали собираться люди, чтобы выразить свои гражданские чувства, было замечено, что к сходке начинают подступать группы черносотенцев с дубинками, кастетами, гирями в руках. Предводительствовали ими владелец извозного двора Василий Клочьев и трактирщик Никита Журавлев. «Ясно было, — вспоминает очевидец, — что «черносотенники» собираются делать. Было жутко, не было оружия у нас, мозг давило сознание бессилия. . . » Собравшиеся на митинг решили расходиться. Но когда они небольшими группами и поодиночке пошли с поля в город через площадь — она такой огромной показалась тогда, — на них стали набрасываться громилы, среди которых находились и переодетые полицейские, и жестоко расправлялись с участниками сходки. Неизвестный очевидец писал в редакцию большевистской газеты «Пролетарий»: «Толпа схватывала и тут же растерзывала, кто попадался ей. Прискакали казаки. Они сбрасывали с ног и отдавали в руки толпы; трудно и невыносимо передать даже туманно общую картину избиения на поле. Это был какой-то сплошной ужас. Приехал полицмейстер и губернатор, которых встречали криками «ура», после каждого с их стороны поощрения».

Разгул черной сотни продолжался два дня. Многие были избиты, изувечены. Было убито человек пятнадцать и больше пятидесяти ранено. Среди убитых близкий знакомый семьи А. М. Горького — аптекарь А. Гейнце, сормовичи Л. Командин и А. Дмитриев, прибывшие 11 июля с дружиной из Сормова, был зверски избит революционер-сормович Г. Котов.